ПРАПОРЩИК ХРУЩЁВ
АЛИ ИВАНОВИЧ
Бог с нами, братья!
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
Кто-то тихонько поскрёбся в дверь. Мерзко скрипнули ржа-
вые петли, вынимая душу и разгоняя тяжёлый сон. «Дежурный,
я же по-человечески…», — вяло подумал мозг. Посмотрел
на часы. Три часа сна за двое суток. Маловато. В щель между
дверью и косяком протиснулась плоская мордочка в зелёной
фуражке. Рот и нос были. Глаз не было. Вернее, там, где они
должны были быть, было два тире, как в азбуке Морзе.
— Можна? — шмыгнув носом, спросила мордочка в зелёной
фуражке, делая ударение на последнюю гласную, и в комнату са-
мостоятельно шагнул, начищенный до глянца, яловый сапог.
— Можно козу на возу! — рявкнул я, не прицельно бро-
сая в сторону двери стоптанный кроссовок славной фирмы
«Адидас».
Взвизгнув, дверь резко захлопнулась, спасая нечаянного
нарушителя от ярости не выспавшегося майора. Двух минут
хватило, чтобы одеться, кое-как поелозить колючей щёткой
по пока ещё своим зубам и плеснуть на мятую после сна фи-
зиономию пару кружек воды. Берцы не одевал, носков хватит.
Под столом не видно. За дверью послышался приглушённый
разговор и топанье. «А вот и служба очнулась», — понял я,
уже два раза в мыслях линчевав дежурного по команде. Дверь
резко открылась, пропуская вперёд левую руку, с повязанной
на неё затёртой красной повязкой, на которой белым по крас-
ному серьёзным тоном было написано «Деж.». Коридорное эхо
доносило до меня какой-то хрип. Я так понимаю, что правая
рука дежурного прапорщика, там за дверью, держала за горло
нарушителя. В мой спальне-кабинет заглянула встревоженная,
лысая голова Красного (позывной) и, что-то зло сказав за дверь,
попыталась объяснить свой промах:
5
Александр Архипов
— На минутку в туалет, тыщ командир… Сижу, а тут слы-
шу… топ-топ… Просочился. Виноват, Васильич! Выкинуть?
— Я те выкину… Военный! Военный, заходи! — почти
ласково позвал я, миролюбиво показав кулак дежурному, —
да пусти ты его! Кто там ещё?
Чёртова дверь дёрнулась и вместе с визгом петель в кабинет-
спальню протопал слегка помятый военный, в насаженной по са-
мые уши зелёной фуражке. Видно, пытался сопротивляться. Шея
красная и носом шмыгает. По форме — пограничник, по зва-
нию — прапорщик. До среднего роста ему не хватало сантиметров
десять. Зелёная фуражка, державшаяся на ушах, смешно дёргалась
в такт грохота каблуков о деревянный пол. Правая рука резко дёр-
нулась вверх, отдавая честь, чуть не сбив с ушей головной убор.
— Товарищ… — захлопали глаза-амбразурки. Ну, то есть,
как, захлопали… Скорее, прищурились ещё сильнее.
А погончиков то у меня и нетути! Я ведь выходной сегодня,
отсыпаться должен, согласно распоряжению начштаба. Сижу
весь такой по-домашнему, в тельняшечке, а к тельняшкам по-
гоны то и не пристёгивают.
— Майор, — подсказал я пограничному прапору, с интере-
сом разглядывая занятного посетителя.
— Товарищ майор, — почему-то радостным голосом за-
голосил пограничник, представляясь, — прапорщик Хру-
щёв. Прикомандирован в ваше подразделение в качестве
переводчика.
Ах, вот где собака порылась! Ну, слава те! Сподобилось на-
чальство. Три месяца просил, три месяца обещали и вот… на-
града за упорство. Зелёная такая, узкоглазая награда!
— Отлично, прапорщик! Ты даже не представляешь, как мы
тебя ждали, — выскочил я к пограничнику, забыв, что на мне
одни носки, — как фамилия, говоришь?
6
Бог с нами, братья!
— Дари практически родной, с пушту тоже проблем не бу-
дет. Соседи туркмены дома были так, что и с этим разберёмся.
А фамилия обычная — Хрущёв, — повышая ставки, «выда-
вал на гора» прапорщик, поспешно поправляя слегка помятую
злым дежурным форму.
— Здорово, товарищ прапор, здорово! А то прихватишь
басмача, задаешь ему вопросы, поначалу ласково, а он молчит
или лопочет почём зря. А, если не понимаешь, то и подозре-
вать начинаешь. Улавливаешь ситуацию, прапор? Не вежливо
и обидно, однако. Как стрелковая подготовка? Где служил? —
радуясь хорошему началу дня, спросил я.
— Срочную на афганской границе в погранотряде в сто-
ловой. Потом школа прапорщиков и вернулся в свой отряд.
Взвод обеспечения… подсобное хозяйство, — как-то без гор-
дости сказал военный, — стрелял из АК-74 и ПМ. Раза три
или четыре…
— Мусульманин? — как-то сам возник вопрос.
— Никак нет, — ответил Али Иванович, немного
смутившись.
— Православный значит? — решил я добить вопрос веро-
исповедания до логического конца.
— Нет, атеист я, — опустив голову, ответил прапорщик.
Потом подумал и тихо добавил: — Комсомолец я.
— Дежурный! — открыв дверь, крикнул я в коридор, —
Боцмана ко мне! Мухой!
Видно, муха была тренированной или реактивной: потому,
что не успел я зашнуровать второй берц, как, чуть не выломав
мою визгливую дверь, ввалился Боцман. Или по штатному рас-
писанию — старший прапорщик Боцаев.
— Тыщ командир, по-вашему…, — прогундосил Боцман,
тяжёлым взглядом, сверху вниз, сканируя пограничника.
7
Александр Архипов
— Что по-вашему? — поинтересовался я, ещё имея запас
хорошего настроения.
— Приказанию по-вашему? — удивлённо переспросила эта
гадина, заставив меня пожалеть о своём первом вопросе.
— Ещё раз, как ваша фамилия, товарищ прапорщик? — пе-
респросил я пограничника специально для Боцмана.
— Хрущёв, товарищ майор, — ответил тот.
— Да, ладно! Родственник что ли? — продолжал тупить
Боцман.
— Нет. Так бывает, однофамильцы, — спокойно ответил по-
граничник, видно привыкший к такого рода «умным» вопросам.
— А зовут случайно не…
— Али Иванович меня зовут, товарищ старший прапор-
щик, — перебил Боцмана Хрущёв.
— Гонишь? — грозно цыкнул железной фиксой Григорий,
угрожающе сунув руки в карманы.
— Отставить. Старший прапорщик Боцаев, слушайте мою
команду. Прапорщик Хрущёв поступает в ваше распоряжение.
Заниматься будете только им. Для начала переоденешь Хрущё-
ва, получите в оружейке личное оружие, проведешь инструк-
таж и всё, что положено. Упражнения по стрельбе из личного
оружия каждый день, на полигон я позвоню. Тактика, скрытое
передвижение, маскировка… Короче, всё как учили. Через не-
делю зачёты. Лично я принимать буду.
— Товарищ майор, разрешите вопрос Хрущёву? — попро-
бовал перейти на уставные отношения Боцман.
— Давай! — махнул рукой я.
— Слышь, Хрущёв, — начал ехидно Боцман, пытаясь
заглянуть в щёлочки глаз прапорщика, — а как ты прицели-
ваться будешь? Ты ж если прищуришься, вообще ни хрена
не увидишь!
8
Бог с нами, братья!
— Отставить Боцман! Гриша, смотри! Без своих этих…
я тебя знаю. И ты меня знаешь! Знаешь? — поугрожал я на вся-
кий случай.
— Да, знаю, знаю, — буркнул Боцман, — разрешите, Алек-
сандр Васильич? — развернулся на выход старший прапорщик.
— Вперёд! — повысил я голос, желая быстрей избавить-
ся от порядком надоевшей толпы прапорщиков, заполнив-
ших всё свободное пространство моего «штаба», — Вам
туда! — ткнул пальцем в дверь, указав, на всякий случай,
направление движения.
— Есть вперёд! За мной, мой зелёный друг, Чингачгук, —
гоготнул Боцман, пиная коленом, взвизгнувшую от возмуще-
ния дверь.
Зазвонил телефон. Решил поинтересоваться моим глубо-
ким сном начальник разведки бригады, мой приятель — Ва-
дик Белкин. Сейчас, сволочь, спросит, типа: «Не разбудил?»
Как будто, можно разговаривать по телефону не просыпаясь!
— Здорова, Гвоздик! (Гвоздь — мой позывной). Не разбу-
дил? Я тебе прапора одного направил. Как просил, перевод-
чик. Полиглот, я бы даже сказал. Правда не профи, но божится,
что практически все местные диалекты знает. Кстати, доброво-
лец. Пограничник, между прочим. Сам рапорт в Афган напи-
сал, — набиваясь на благодарность в ощутимо материальном
выражении, вещал Белый.
— Ага! Ты ещё скажи — по комсомольской путёвке! Он
уже был у меня, отдал его Боцману в обучение. Нам бы успеть
за неделю его хоть чуток поднатаскать. Чувствую — сырой со-
всем. Слышь, Белый, а чего это такой за прикол с фамилией?
В Киргизии свои кончились, на русские перешли?
— Нет, Гвоздь, не киргиз он. Время есть, расскажу сей-
час. Интересная судьба у парня. Лет двадцать пять назад
9
Александр Архипов
в солнечный Таджикистан попал служить срочную, оленевод
по профессии и ненец по национальности, Иван Хрущёв. Не-
нец, представляешь? Северные народы почти все русские име-
на и фамилии носят. И вот служил этот оленевод Ваня, служил,
а на последнем году службы возьми, да и влюбись в местную
таджичку. Она в их части в прачечной работала. И не смотря
на разницу в возрасте, она лет на десять была старше, любовь
их нашла и уложила на ворох только что постиранного солдат-
ского белья. И так они видно старались, что свадьбу, рождение
сына и дембель ефрейтора-оленевода Вани Хрущёва отметили
практически за одним столом. Родившегося пацанчика назвали
Али, чтобы хоть как-то наладить контакт с азиатской роднёй.
— Шустрый оленевод! — порадовался я за малые народы
севера.
— Переехали молодые жить в маленький кишлак на грани-
це с Афганом. Ваня устроился в колхоз по специальности. Пас
там кого-то. Прошел год и тут получает Ваня письмо из-за по -
лярного круга. Неизвестно, что там написали ему ненецкие
родственники, но захандрил, затосковал оленевод по олеш-
кам, цветущему в бескрайней тундре ягелю, по родной яранге
и строганинке. Собрал он свои нехитрые солдатские пожитки,
эмалированные значки, которыми его Родина наградила, и рва-
нул на север, пока жена в магазин ходила. Доехал он туда —
не доехал, никто не знает. Да, никто и не искал.
— Понятное дело. А дальше то, что было?
— Через пятнадцать лет кишлак, в котором жил Али Ива-
нович Хрущёв со своей мамкой, контрабандисты сожгли весь,
а жителей вырезали. За то, что те сдали пограничникам и мен-
там местным схрон с наркотой. Тогда многим пограничным
и милицейским начальникам звания повысили, премии выпи-
сали. Про кишлак только никто не подумал. Хоронили всех
10
Бог с нами, братья!
быстро, в одной могилке. О тех событиях только в архивах КГБ
что-то можно найти.
— А наш Хрущёв, что?
— В живых остались четверо детишек, их в ночь расправы
дома не было, в интернате жили. Троих младших родственни-
ки разобрали, а Али Хрущёву через некоторое время повестку
в военкомате вручили. А дальше ты знаешь.
— Сложная биография у парня, — согласился я.
— Вот такие дела, брат. Пока, Гвоздь. Меня к начштаба вы-
зывают, — закончил свой интересный монолог Белый.
— Давай, Белый! Спасибо за толмача. А я в санчасть, своих
проведаю, — попрощался я.
Через неделю я принимал зачёты по тактике и стрельбе
из личного оружия. А также, смеха ради, по рукопашному бою.
Вместе со всеми сдавал зачёты и прапорщик Хрущёв Али Ива-
нович. Надо честно сказать, что отстрелялся прапор зачётно,
где-то на очень твёрдую «троечку». Кровь предков не опозо-
рил. Боцман покровительственно хлопал его по плечу, от чего
Хрущёв неестественно приседал и зажмуривал и без того рас-
косые глаза. А вот с тактикой и рукопашкой дела шли не очень.
Терялся парень. Куда бежать, чего делать? Не то, чтобы он
производил впечатление совсем уж беззащитного, но было по-
нятно, что в серьёзном деле оленевода нужно держать за своей
спиной. А, если дело дойдёт до рукопашки… лучше бежать
